За кулисами.

 

- Папа Тру, ну сделай что-нибудь!

Вера Кедрова нажимает на педаль газа и тут же давит на тормоз.

В животе у меня булькает чай. Вернее, коктейль из чая. Потому что смешивают его способом  "газ-тормоз" уже три часа.

Мы едем на концерт в клуб “Plan B”. Вернее, мы не едем на концерт в клуб “Plan B”, а мы стоим на концерт. Или даже движемся в обратном направлении. Таково свойство московских автомобильных пробок. Иногда чем больше в них пребываешь, тем дальше оказываешься от пункта назначения.

- Кедрова, успокойся, - протираю я очки. - Сама глянь - километр металлолома впереди и еще больше - сзади. Нас теперь отсюда можно вынуть только на вертолете. Есть у меня один телефончик - министерства по особым ситуациям. Из пробки они нас заберут. Только перенесут потом за город.

- Почему за город? - волнуется Кедрова. - Нам не за город нужно, нам в “PlanB”!

- Потому что в черте города Москва посадка автотранспорта с вертолета запрещена! Тем более в центре. Думаешь мы одни такие умные - на ветролете из пробок вылетать?

Кедрова сопит и молчит.

Газ-тормоз, газ-тормоз...

- Давай бросим машину, - предлагает она наконец. - Включим аварийку, инструменты вынем и - ходу!

- Вера, - пытаюсь образумить я нашу вокалистку. - У нас с собой две гитары, дарбуки, шумелки-гремелки, гитарный проц, два кило шнуров, кило гармошек и еще усилок на всякий случай. Мы с тобой что - верблюды?

- Но ведь саундчек скоро начинается! - вопит Кедрова.

У меня закладывает уши. Я довольно улыбаюсь - Вера сегодня в голосе, микрофон ей не понадобится.

Газ-тормоз, газ-тормоз...

Верещит мой дебильник на веревочке. Это наш тинвистлист-гармошечник высшей категории Меф Нельсон. Он, как самый бедный и умный, поехал на метро.

- Ну вы где? - флегматично спрашивает он: - Тут звукореж интересуется - у нас группа в составе одного человека или еще кто приедет?

Газ-тормоз, газ-тормоз...

- Я не знаю, что тебе ответить, - честно признаюсь я. - А где Кэт Ди и Леди Хафа?

Под этими гламурными кличками прячутся у нас от фанатов клавишница и перкуссионистка.

- Они через центр едут, - рапортует Меф.

- Хана концерту, - решаю я. - Если третье кольцо стоит, то что там в центре делается…

- А вот и нет, - возражает Меф. - Они уже на улице Советской Армии, в двух шагах.

Газ-тормоз, газ-тормоз...

Чудны дела твои, Господи!

- Стой! - вдруг просыпается Кедрова.

- Я и так стою. Вместе с тобой.

- Я не тебе, я - себе, - выворачивает руль Вера. – У меня появился “Plan A”! Я тут когда-то работала! Тут есть один хитрый съезд, щас мы туда и - переулочками, переулочками! Да пустите же, гады, в правый ряд!

 

 

Увертюра.

Саундчек.

 

 

На входе в клуб нас ждут первые фанаты - охрана. Они любуются нашими шнурами и процами и выдают какие-то бумажки вроде аусвайсов.

- Это что? - верчу я в руках подарок.

- Это бланк для голосования! - поясняет Меф.

Он уже тут давно - освоился.

- За кого голосовать?

- За лучшую группу.

- Вера, - ты какую лучшую группу знаешь? - оборачиваюсь я к Кедровой.

- ТруБрага, - не задумываясь выпаливает она. - Еще - Led Zepplin мне нравятся.

- Пиши - "ТруБрага", - киваю я Мефу. - Zepplin сегодня в концерте не заявлены.

Концертный зал уже гудит и булькает пивом. В углу у двери притулилась девушка с кофе и каким-то бумагами. Не иначе как какой-то юный главбух готовит первый в своей жизни баланс. В углу, где света побольше - раскинулась клава широко: от чайника - до пепельницы и обратно. Он и Она вперились в экран ноута, чего-то там разглядывают. Неужели и эти еще на работе?! Рядом трое ребят склонились над пластиковой тарой. Вот эти меня радуют - праздник так и читается у них на лицах. А еще меня радуют девушки - они так сексапильно подпирают стены...

Звукорежи - Володя и Валя деловиты как шмели. Мы стоим и втыкаем их указания. Потом кто-то втыкается в директ-бокс, кто-то напрямую в пульт, кто-то в усилок. Кажется все попали куда надо - никто не фонит и не посылает в космос высокочастотные вопли о помощи.

Играем быстренько проверочную песню. Не в том смысле, что про нашу Веру, а про веру – ту веру, которой верят, что отстроились как надо и не воткнулись куда попало.

Тройка пиволюбов уже переместилась на танцпол и чего-то там выкомаривает. Но недолго - саундчек окончился.

- Это чо - всё? - округляются у них глаза.

- Всё, - киваю я. - Это такой новый концепт, пацаны: одна группа - одна песня. Потому что если ты не в состоянии написать хотя бы один хит - нафига тебе писать вторую песню?

Они удаляются с задумчивым видом. По-моему они мне не поверили. Тертые калачи. Поняли, что перед концертом торопимся горло промочить.

У стойки встречаемся с моим старым товарищем, с которым начинали играть в те времена, когда еще не было слова "примочка". Перетираем про мой "Фендер", про его новый ламповый усилок. Вздыхаем - всего теперь много, а вдохновения всё нет!

Рядом тусуется у стойки буфета какой-то зритель. Он все молчит, мнется, наконец, не выдерживает:

- Пришли молодые таланты отсматривать?

- Нет, - вздыхаем, - мы сами молодые таланты...

 

Акт первый.

Явление нас народу.

 

 

 

Ну вот, началось - пиво кончилось! Выходит, пора на сцену.

- Помните про регламент, - шепчу всем нашим. - На провокации типа "бис" и "давай истчо!" не поддаваться. За нами еще четыре группы копытом бьют.

Концерт этот сборный, солянка. Все выступающие - рок-геройцы, музыканты, что тусуются на одноименном сайте. Если они там тусуются по делу, то рано или поздно их выдергивают на концерт «Рок-герой в “Plan B». Там себя надо громко показать с лучшей стороны. И тогда... Отворятся двери в подвально-клубный мир шоу-бизнеса. В тот мир, куда без рекомендации, с улицы, не войдешь.

Ну, поехали!

Кедрова от воодушевления рявкает так, что я чуть гитару не роняю. Хорошо она у меня на крепком ремне (единственный некитайский товар, что купил в крупном музыкальном магазине в Англии). Спасибо вам, англичане! И американцам сеньк - страт рыкает вполне благородно. Первая партия у меня несложная – я изображаю трехструнную бас-гитару. С тремя аккордами – ми, фа и соль. Ошибиться, что называется, невозможно. Но мне почему-то вдруг припирает поэкспериментировать. Ну, неинтересно это - три аккорда. А если четвертый и пятый добавить?!

Лучше б я не экспериментировал. Вывалился на пару секунд и пришлось догонять всю группу. Хорошо до конца песни еще было секунд тридцать – догнал…

Так, теперь аплодисменты, беседа с публикой и – я должен вокалировать перед микрофоном. В песне «Не бойся» изображаем нечто этническое – электричку туда не больно-то впихнешь. На репетициях мне было велено петь прямо в микрофон. Чем ближе – тем лучше. А я все-таки побаиваюсь. На одном из выступлений меня чувствительно так хлестануло от микрофона током по нижней губе. Долго я потом пытался говорить одной верхней…

В середине программы мы меняемся инструментами. Я получаю передышку и гордо исполняю соло на жестяной баночке. Трясу своим рисом и изредка изображаю кастаньеты. Это мое собственное изобретение – если баночку чуть примять и на примятое нежно так понажимать, то баночка щелкает. Вполне себе интересный звучок. Жаль его за Кедровой не слыхать. Нет, напрасно ей дали микрофон – не нужен он ей, своего, природного усилителя хватает…

 

Акт второй.

Махмуд, зажигай!

 

 

Публика сегодня попалась вежливая – благосклонно шлепает ладошкой о ладошку. Спасибо вам, люди!

«Люди» сегодня, кстати, делятся на две категории – молчуны и попрыгунчики. Первые, как на проповеди,  внимательски внимают нашим ораториям. Вторые прыгают перед сценой и всячески зажигают. Особенно отрывается парень в белой майке. Он тут, как я понял, завсегдатай. Обычно в конце каждой понравившейся ему песни он кричит: «Барабанщик - молодец!» Но, поскольку барабаны у нас в группе используются в основном в качестве дополнительного резонатора, а барабанщика нет как такового, нам он кричал: «Вокалистка – молодец!».

Снова меняемся инструментами. Да, вот такие мы концептуальные. Играем на всем, что не движется. По очереди. Особенно любим концертные рояли. Жаль, что они очень тяжелые и возим мы их не на каждый концерт…

А я смотрю публике отсутствие барабанов зажигать не мешает. Даже под акустическую кельтику пляшут. Вот что значит коктейль из хорошей музыки и пива…

 

Кода.

 

 

Ну, наконец-то, последняя вещь! Самая, как водится, заводная – «Селяви» называется. Сейчас вот отыграем вступление, повыпендриваемся в проигрыше и там я ка-ак втоплю соло! Стоп… Что это за дым? Горим?! Куда делись мои ноги? Э-э, а где переключатель на страте? И куда исчезают лады?! Руки, где мои руки?! Народ, я же не репетировал соло вслепую играть!

Фог-машина изрыгает прохладный дым, в котором я тону весь, без остатка. Меня-то не видно, но ведь слышно! Остается следовать старому правилу – найди тонику и держись за нее, как солдат за дембель. Та-ак, изобразим глиссандо… Нет, нет, не то… Вот она, нота ми! Выручай, родная!

 

 

Антракт.

 

 

 

Ну, вот и всё. Свою порцию апплаузов мы получили. Теперь надо быстро сматывать кабели, по возможности не забыть слайдеры, медиаторы, примочки, гармошки и прочий инвентарь странствующего рок-музыканта.

Теперь наступает самая приятная часть концерта. Можно затариться у стойки парой пива и благодушно кивать в сторону следующих команд концерта.

- Не-ет, ну вот тут не дотянули… А вот это неплохо. Даже хорошо. Нет, отлично, блин! Ат-лич-на! Барабанщик – молодец!!!

 

Либретто и хОррор-реографию выступления подготовил

Папа Тру из группы «ТруБрага».

 

Занавес.